О музыке слова и поэзии звуков: размышления

В декабрьской афише Электротеатра «Станиславский» —  фестиваль «Живое слово: Post-Babel Condition». Первый международный проект, объединивший поэтов и прозаиков  из России, Европы и США.

Урсула Рукер, Пилот Ле Хот, Анн Коттен, Ванни Бьнякони, Лиза Крист – мировые имена, визит каждого из которых в Россию – само по себе большое событие. Это наши, русские совершенно выдающиеся поэты – Герман Лукомников, Лев Рубинштейн, Андрей Родионов, Ольга Седакова.

На фестивале будут и просто выступления авторов, и философский стенд-ап, и поэтические поединки. Фестиваль, по замыслу организаторов, должен стать нечто большим, чем выход отдельно взятого автора.

А вот о том, что значит для поэта «живое слово» мы попросили рассказать Андрея Родионова – литератора и ведущего поэтических слэм-конкурсов в Москве.   

Андрей, ты состоялся вполне как письменный поэт, поэт, чьи книги и так будут читать, чьи тексты в сети и так посмотрят. Почему «устное» слово так важно для тебя? Ты организуешь именно устные состязания поэтов, сам много выступаешь, причем ты не представитель «саунд» поэзии, которая именно занята звуковой стороной стиха. Ты вполне «сюжетен», даже кинематографичен…

О музыке слова и поэзии звуков: размышленияЭто трудный вопрос. Но смысл в том, что любой поэт читает свои стихи именно так, как они должны звучать, и пишет их именно так, как они будут звучать. Стихи не надо читать глазами, прочитав их, ты все равно ничего не поймешь. А поймешь ты, только вслушиваясь в звук. Как в музыке – ты поймешь ее, только слушая. Стихи написанные – это ноты, которыми музыка записана, а сама музыка – в звучании. Очень важно слышать, как читает свои стихи автор. Например, для меня было очень важно услышать, как читает себя Бродский, я многое в нем понял. Я просто понял намного больше из того, что он хотел сказать. И понимание это не логическое, оно звуковое, интонационное. И это нельзя восстановить, когда читаешь глазами сам.
Вообще, поэт гораздо ближе к музыкантам, чем прозаик. Вот мы читаем воспоминания многих жен великих поэтов. Например, воспоминания Надежды Мандельштам. И всякий раз встречаем сходные воспоминания: вот он ходит из угла в угол и что-то такое выводит губами, мычит, напевает. Поэт создает мелодию, и именно это не читается глазами.
Молчащая поэзия есть – но встречается гораздо реже. Любой читатель, подсознательно, читая глазами, пытается произнести сам звук стихотворения. Если присмотреться к такому «читающему», то можно видеть, что он уже пытается исполнять. Пытается сам ухватить мелодию, интонацию, именно, чтобы понять смысл. Мы видим, как шевелятся губы, как человек пытается произнести то, что читает вслух.

То есть смысл поэзии не логичен – он в ее звуке?

Конечно, и в этом главное отличие от прозы, как я говорил.

Такое ощущение, что когда-то это было одинаково. Был голос, звук голоса, смысловая мелодия, поднимающая слова. Но с тех пор они рассоединились. Музыка, звук зажили своей большой жизнью, превратились в симфонии и концерты, а слово молчаливо легло на бумагу.

Я связываю это с передачей информации. Ты представляешь, как опасно было путешествовать в Средние века? Тебя могли легко убить. Проще было записать твои слова на бумагу и посылать книгами.

  • То есть поэзия и «трэвел» связаны вплотную, а также транспорт?
  • Я, повторюсь, связываю это с удобством передачи информации.
  • А новые технологии, новая скорость путешествия?

Да, у нас восстанавливается некая глобальная архаика. Наши скайпы уже связывают нас в непосредственную близость и устность, как когда-то связывало друг с другом слово жителей всякого сообщества. У нас есть возможность слушать и слышать друг друга, не нуждаясь в бумажном носителе.

Но вот какой вопрос – манера чтения, она устаревает. Например, тебе «достаточно» слушать Пастернака сегодня?

Вполне. Я слышу, как он читает, и это самое важное. Пожалуй, мне надо заострить свою мысль. Есть два вида важнейшего чтения – чтение автора, и твое собственное, читательское, когда ты сам пытаешься «это» прочесть, освоить это своим голосом, как бы от себя. Как если бы это были твои слова, твои звуки.

Я против посредников – листов бумаги, актеров-декламаторов и так далее. Это должно быть устно, близко, звучать для тебя самого, тебе самому казаться хорошим. Даже на гопническом уровне – они говорят «Хорошо сказал», то есть хорошо сложил, звучит, значит – точно.

Это тоже оценка поэзии, поэтичности брошенной фразы.

Но что тогда «смысл» в поэзии? Он для тебя важен?

Он важен для меня. Но этот смысл должен быть оформлен особой звуковой системой, изобретаемой для него тут же, на ходу. И я иногда, когда пишу, узнаю их. Ага! – это я как-то по-есенински завернул, эта нота тут прозвучала. Или вот тут – похоже.

Ты хочешь передать красоту или ужас, но делать это должен с помощью, повторюсь, особой системы звучания, и это нормально. А вот как раз «молчащая» поэзия – это куда менее нормально. Вот берешь стих, читаешь глазами, все понимаешь, все гладко.

А что это значит? Это значит, что человек оторвался от реальной жизни. Ему достаточно пробежать взглядом написанное и все в порядке. Ни в чем не застрял, ничего не попробовал. Это все равно как в ресторане еду заказать, и сказать – здесь должно быть все прекрасно.

И при этом ничего не съесть. Ты не услышал – на звук, на вкус, на ощущение.

Отсюда вновь вопрос о смысле. Поэтический смысл считают нередко темным, особенно в «негладких» стихах. О чем это? – спрашивают. А может он «темен» потому что вообще не должен быть виден, он постигается как бы другими органами – на вкус, на звук, на ощупь?

Несомненно. У Ивана Вырыпаева есть такое правильное высказывание «Должно быть что-то еще». У него есть такая строчка в пьесе. Когда жена обернулась и превратилась в соляной столп.

Она что-то увидела там, позади себя, но что бы она там ни увидела, говорит Вырыпаев, там все равно было  что-то еще.

  То есть за каждым фиксированным образом, если он способен был обратить нас в соляной столп, поразить нас, было еще что-то, что мы увидели, не видя. Там было что-то другое.

И вот это-то и есть то, что составляет поэтический смысл. Что-то еще, которое мы можем, как бы всплепую, ощутить, почувствовать, озвучить и понять, не тратя времени на объяснения и описания. Это сам по себе звук, который составляет смысл.

Скажите, а фестиваль «Живое слово» в этом отношении кажется Вам чем-то новым и важным для существования этой интуиции поэзии? Приезжают поэты из многих стран мира и этих смыслонесущих «звуков» будет много и разных…

Мне нравится его идея. По тому, что я сейчас вижу на стадии его подготовки, это обещает быть ярким событием. Мне пишут многие московские поэты, что хотят прийти. Какие даты, сроки. Это не простое, не проходящее событие. Я сам в первый раз увижу многих приглашенных. Я рад, что такой фестиваль есть, и что у него возможно продолжение.

Беседовала Ксения Голубович
архив героя

Метка книги, Современная поэзия, фестиваль

Еще на эту тему

Источник: http://eclectic-magazine.ru/poeziya-smysl-i-zvuki/

О музыке слова и поэзии звуков: размышления, музыкальный класс

О музыке слова и поэзии звуков: размышления

Когда музыковеды говорили, что «звучат философские раздумья», или «психологическая глубина звучания», мне вначале было непонятно, о чем это они. Как это – музыка и вдруг философия? Или, тем более, психология, да ещё и «глубокая».

А слушая, к примеру, песни в исполнении Юрия Визбора, который приглашает «наполнить музыкой сердца», понимаю его с полуслова. И когда он исполняет под звуки собственной гитары «Милая моя», или «Когда в мой дом любимая вошла» — честное слово, плакать хочется. За себя, за свою, как мне кажется, бесцельно прожитую жизнь, за недоделанные дела, за недопетые и недослушанные песни.

Любить всю музыку, как и всех женщин – невозможно! Поэтому поговорю о «выборочной» любви к некоторой музыке. Поговорю, с моей кочки зрения, с высоты той кочки, на которую я смог взобраться. А она не такая уж высокая, как любил альпинист Юрий Визбор. Моя высота всего лишь кочка на болоте.

А вы поступайте, как вам угодно: можете прочитать и сравнить свои восприятия с авторскими, или отложить данное чтиво в сторону и заняться чем-то другим.

Итак, я сначала не понимал профессиональных музыковедов, которые смотрят со своей колокольни. Им виднее. Просто душой чувствую звучание многих мелодий и песен.

Конечно же, не одного Визбора обожаю слушать, но и Высоцкого, особенно его «чуть помедленнее, кони…», наших эстрадных певцов Льва Лещенко и Иосифа Кобзона, очень люблю слушать ранние песни Аллы Пугачёвой, её знаменитые «Переправа», «В седьмом ряду», «Арлекино», «Миллион алых роз». Люблю душевные, лирические песни в исполнении Людмилы Толкуновой. Романсы в исполнении знаменитого Хворостовского. Без ума от песни «Берега» в исполнении Малинина.

Мне, почему-то, кажется, что именно написанные слова породили музыку. А не наоборот. И получилась музыка слов. Теперь, в современной эстраде, нет ни слов, ни музыки. Одни гортанные выкрики и глупые слова, повторяющиеся нескончаемым рефреном.

Но речь не только о старых эстрадных песнях, которые любит большинство людей, родившихся в середине прошлого века. Хочу изложить своё восприятие простого смертного ещё и к «большой музыке», как её принято называть, «классической».

Здесь разброс интересов полный и навести порядок и как-то систематизировать, разложить по полочкам, — невозможно. Да и ни к чему! И не собираюсь «наводить порядок» в разбросе мнений. Скажу, как я воспринимаю ту или иную звучащую вещь, те или иные слова, облечённые в музыку.

Люблю бравурность Имре Кальмана. Особенно его «Принцессу цирка» и «Княгиню чардаша». И в то же время без ума от лирической музыки Рихарда Штрауса «Сказки Венского леса».

В начале своего разговора удивлялся, как это в музыке может звучать «философия». А сейчас скажу, что слушая «Сказки Венского леса», прямо-таки, ощущаю запах хвои и прохладу, шелест листьев, птичий перезвон. И шелест, и запахи, и краски – оказывается, всё может присутствовать в музыке!

А вам приходилось слушать скрипичные концерты Антонио Вивальди? Обязательно послушайте и постарайтесь узнать в звуках и снежную зиму, и просыпающуюся природу весной, и знойное лето, и раннюю тёплую осень. Вы их точно узнаете, только стоит прислушаться.

Кто не знает стихов Анны Ахматовой! Композитор Сергей Прокофьев написал романсы к некоторым её стихам. Ему полюбились стихи поэтессы «Солнце комнату наполнило», «Настоящую нежность не спутаешь», «Здравствуй» и в результате появились бессмертные романсы. Можно лично каждому убедиться, как музыка наполняет комнату солнцем. Видите, ещё одно волшебство присутствует в музыке – солнечные блики!

Коль завёл речь о романсах, то вспомнился ещё один шедевр, подаренный поколениям композитором Александром Алябьевым. Называется этот романс «Соловей». Написал его композитор в необычных условиях, находясь в тюрьме. Его обвинили в избиении помещика, который вскоре скончался.

Такие вот парадоксы бывают в жизни великих: участие в войне с французами в 1812 году, высший свет столичных городов России и Европы, музыка, круг близких литераторов… и тюрьма. Тоска по свободе и соловей – символ свободы – наполнили душу композитора, и он не мог не выплеснуть свой шедевр, застывший на века в чудесной музыке.

А как не восхищаться романсами Михаила Ивановича Глинки «Я помню чудное мгновенье», «В крови горит огонь желанья»! Или наслаждаться шедеврами итальянского оперного искусства в исполнении Карузо!

А когда звучит полонез Огинского «Прощание с Родиной» — комок подкатывает к горлу. Одна знакомая сказала, что она напишет в завещании, чтобы её похоронили под звуки этой нечеловеческой музыки. Такие вот дела – и великое, и грустное, и смешное – находятся рядом.

Бывает же человеку весело – тогда подойдёт к настроению песенка герцога Риголетто композитора Джузеппе Верди, помните: «Сердце красавицы склонно к измене …».

На вкус и цвет товарища нет. Кому нравятся громыхающие барабанами и тарелками современные «попсы», а кому старинные романсы и вальсы прошлого века, заставляющие задуматься о бытие, о прожитом. И ведь написаны-то были эти шедевры, когда народ страдал от голода в тридцатых годах, когда сталинская метла уничтожала весь цвет советского народа.

Опять парадокс жизни и творчества. Именно в самые тяжелейшие годы своей жизни человек выдаёт шедевры, как, например, композитор Алябьев, писатель Достоевский, поэтесса Анна Ахматова.

  • А теперь разрешите поставить точку в сумбурных размышлениях о музыке, которую любит народ моего поколения.
  • Изливал свои чувства о музыке слова и поэзии звуков Виктор Ильин
  • На фото — картина художницы Lena Liu

Источник: http://rk-ekvator.ru/isskustvo-dlya-dushi/o-muzyke-slova-i-poezii-zvukov-razmyshleniya-muzykalnyj-klass

Размышления о музыке

 О музыке слова и поэзии звуков: размышления

Размышления о музыке

Музыка — это такая широкая сфера для размышлений. В этой статье автор остановиться на некоторых сведениях связанных с музыкой, которые не только широко не распространены, но и неизвестны даже в узких кругах истинных знатоков музыки. Возможно проблески истины почерпнутые из этих размышлений, помогут слушателям лучше разобраться в сути разной музыки.

Читайте также:  Устойчивые и неустойчивые ступени в разных тональностях

Учитель Ли Хунчжи, основатель духовной практики Фалунь Дафа, основанной на принципах Истина-Доброта-Терпение, в своих проповедях раскрыл много тайн мироздания, в том числе и тех, касающихся изобразительного искусства и музыки. Человеческая культура была передана людям Богами.

Музыкальные произведения, инструменты, аранжировка, стиль исполнения — все это имеет соответствие с различными небесными системами. Но так как человечество находится в среде обратных от небесных принципов, даже чистым вещам приходящим с небес, свойственно мутировать в этой среде.

Учитель Ли сказал:

«До эпохи Возрождения западные музыкальные инструменты и сама музыка были очень простыми. После эпохи Возрождения западная музыка также постепенно дошла до вершины, в культуре и искусстве человечества сразу произошел гигантский скачок. В это время разница с прошлой культурой и искусством человечества стала чрезвычайно большой.

Что касается музыки на Небе, то, разумеется, ее разновидностей очень много, все они сформированы разными состояниями и особенностями жизней.

В настоящее время использование в западной музыке аранжировки, различных музыкальных инструментов, а также максимальное овладение свойствами музыкальных инструментов, привело к тому, что вся музыкальная теория сформировалась в комплексную музыкальную систему. По сравнению с музыкой, которая была у человечества изначально, она уже является многосоставной сложной дисциплиной.

С точки зрения людей, западная музыка уже является очень целостной системой – её в последний период Боги умышленно передали людям. Восточная музыка – это нормальная культура, которую Боги непрерывно передавали людям, закладывая культуру на протяжении всей истории человечества.

Это не просто разница двух культур – Запада и Востока — это также является вещами, переданными из разных систем Вселенных; а в других, чрезвычайно многочисленных системах Вселенных, есть свои собственные оригинальные вещи, к тому же очень систематичные, необыкновенно священные и чудесные. Это всего лишь вещи, переданные Богами людям и проявляющиеся с помощью человеческих способов.

Это так же касается и театрального искусства, и живописи; люди лишь знают, что существуют картины, написанные маслом, существует китайская живопись, а, в действительности, это всего лишь особенности культур разных систем, переданных Богами разных систем живым существам самого низкого уровня.

То есть люди жёлтой расы соотносятся с Богами разных уровней в системе Небесных Тел вплоть до самых высоких Богов; состояние этой системы имеет свои особенности. У белых людей так же: у них тоже есть системы Вселенных, с которыми они соотносятся.

Во всех этих системах есть присущие их Вселенным особенности разных живых существ и способы их существования, которые на уровне этого мира уже являются особенностями культуры разных рас; по этой причине особенности музыкальных инструментов и музыки, а так же стили исполнения являются разными. Однако ныне музыкальная система Запада нашей эры, включая музыкальные инструменты, не были изначально в Небесных царствах Богов белых людей; это вещи далеких систем живых существ, это лишь было передано западному обществу, и это тоже было сделано ради Фа. Культура человечества, созданная на протяжении долгого времени ради Исправления Законом, уже крайне богата для жизней человеческого уровня».

(«Проповедь Закона на собрании, посвященном музыкальному творчеству»)

В понимании автора, музыкальное произведение исполненное в традиционной стиле, отображает Небесный мир, с которым оно соотноситься. Это особая фузия каждого отдельного инструмента, аранжировки, истории исполнителей, мелодии и песни. Хорошая музыка, это та, которая напоминает, а порой даже возносит слушателя в духе к небесному царству, откуда произошла эта музыка.

Что касается совершенствующихся, то осознав цель жизни, эти люди очищают себя от пристрастий обычных людей, которые попадают в одну из категорий: слава, выгода и чувства.

Особенно практикующие по Великому Закону, их внутренние миры чисты, чем выше они поднимаются, тем чище становятся. На более высоких уровнях, уже нет пристрастия даже к музыке.

В одной из статей на старом сайте «Чистый Взгляд», ученица описывает свое понимание демона чувств, присутствующего в музыке.

Учитель сказал: «Жечь фимиам, играть на древнем музыкальном инструменте, это и есть изящное чувство древних китайцев к музыкальному инструменту, древним китайским шашкам, каллиграфии и рисованию; я тоже не против этого.

Но постепенно, вместе с твоим повышением в уровне иерархии совершенствования, ты будешь чувствовать, что все сердце обычных людей будет слабеть, чем дальше, тем слабее. Но сейчас не надо заставлять себя как-то поступать».

 Если говорить о современной музыке, такой как джаз, рэп, тяжелый рок, метал, диско, транс — это не музыка. Истинной музыкой можно называть духовность проявляющей себя в гармоничном мастерском исполнении. Почему в нашем мире возникли такие искаженные явления в сфере музыки?

Учитель Ли говорит: «Я еще обнаружил, что в человечестве произошло мутирование, которое произошло из-за того, что на очень высоком уровне есть довольно высокие мутированные материи, и такие мутированные вещи довольно устойчивы.

На человеческом месте их прямая форма проявления связана с теми поверхностными поступками, которые есть у нынешних молодых людей: нет ответственности, болтаются, поступают, как хотят; громко орут, танцуют под музыку какие-то ненормальные танцы, играют в игровые автоматы; проще говоря, вся голова заполнена теми так называемыми вещами современной жизни».

(Проповедь Закона на конференции Фа на востоке США (27-28.03.1999))

Слушание музыки может превратиться в пристрастие. На высоких уровнях совершенствования, уже нет такой привязанности к музыке. Музыка может служить своего рода «дверью» к вхождению в то пространство, где нет пристрастий, если она несет в себе информации высоких уровней, и она может очистить человека от информаций более низкого уровня (где мы пребываем).

В музыку Дафа («Путу» и «Цзиши»), а также в музыку для выполнения упражнений, добавлено высокое духовное содержание:

Учитель Ли говорит: «Однако слушание музыки может легко превратиться в пристрастие. Хорошо, что в нашу музыку добавлена энергия, которая несет в себе содержание Великого Закона.

Поэтому это стало одним из методов, который тебе полезен в самосовершенствовании и который позволит тебе повышаться. Музыка Великого Закона может играть такую роль.

Не надо произвольно следовать за поверхностной мелодией этой музыки, не надо привязываться».

«Но получается, что слушание музыки само по себе тоже ведь является мыслью, поэтому в эту музыку я добавил содержание Закона и Гун, чтобы она играла для самосовершенствующегося вспомогательную роль».

«В содержание «Путу» входит весь процесс, связанный с Учителем, начиная с доисторических времён и до Исправления Законом».

Автор советуют любителям музыки, наблюдать за внутренними ощущениям при прослушивании музыки. Если музыка вызывает чувства, эмоции, возбуждение, тоску, желания, то вероятней всего в ней не будет возвышающего качества.

Если музыка наоборот, не вызывает всплеск чувств, а способствует погружению в созерцание, вероятней всего она более полезна. Духовная музыка может быть успокаивающей, или утверждающей и подбодряющей дух.

Важно насколько правильна она структурирована, насколько гармонична и как она влияет на духовный мир слушателя.

Какой должна быть музыка, Учитель дает намеки: «Чрезмерный пафос людей и их очень сильная природа борьбы – все это не является нормальным состояниям человечества; в действительности, это возникло под действием природы дьявола.

Ведь в людях одновременно есть и добро и зло, поэтому во время особого возбуждения доходит даже до того, что поведение выходит за рамки разумного. В большинстве случаев такой является современная музыка.

Фактически, пафос, лишённый рациональности и утратившее рассудок бешенство уже пробуждают отрицательные вещи. А добрым на самом деле является умиротворенное состояние, только это является настоящим состоянием человека.

В спокойствии также есть волны подъемов и спадов, но это полностью является разумным; в спокойствии также есть проявление блеска, но в качестве основы используется спокойствие».

Автор советует читателю у которого есть желание саморазвития, особенно в сфере музыки, прочесть проповедь Учителя Ли посвященной музыкальному искусству на сайте Фалунь Дафа. Выше представлено ограниченное понимание автора на эту тему на данном уровне совершенствования.

  • Европейский хор «Пришли ради вас», исполняет песню «Красивый май»
  • Предопределенные отношения
  • em

Источник: https://www.newsps.ru/obshestvo/mnenie/razmy-shleniya-o-muzy-ke.html

Музыка звучит в литературе. Музыкальность слова

МУЗЫКА И ДРУГИЕ ВИДЫ ИСКУССТВА

Урок 21

Тема: Музыка звучит в литературе. Музыкальность слова.

  • Цели урока: Находить ассоциативные связи между художественными образами литературы и музыки; исследовать значение музыки для воплощения литературных образов; анализировать и обобщать многообразие связей музыки и литературы.
  • Материалы к уроку: портреты композиторов, поэтов, писателей, иллюстрации картин, музыкальный материал.
  • Ход урока:
  • Организационный момент:

Слушание: «Жалоба Эвридики» из оперы «Орфей и Эвридика» К. В. Глюка.

— Прочитайте эпиграф к уроку. Как вы его понимаете?

  1. Запись на доске:
  2. «Подумаешь, тоже, работа –Беспечное это житье:Подслушать у музыки что-то
  3. И выдать, шутя за своё…»
  4.                                          (А. Ахматова)

— Прочитайте эпиграф к уроку. Как вы его понимаете?

Работа по теме урока.

1. Ритмичность музыки и поэзии

Музыку окружающего мира слышат не только музыканты. О музыке пишут рассказы и слагают поэмы, биенье её ритмов звучит в каждом стихотворении.

  • Сначала музыку! ПевучийПридай размер стихам твоим,Чтоб невесом, неуловим,
  • Дышал воздушный строй созвучий.

Так писал об искусстве поэзии французский поэт Поль Верлен. Но это же можно было бы написать и о музыке. Ведь и музыка певуча, и в музыке всегда присутствует выразительность размера и строй созвучий.

Поэзия, самая музыкальная из форм литературы, состоит почти из тех же элементов, что и музыка: в ней есть интонация и ритм, темп и паузы, её звуковые повторы — например, рифма — подобны созвучности музыкальных фраз.

Всем известны строчки из поэмы А. С. Пушкина «Сказка о царе Салтане».

  1. В синем небе звёзды блещут,В синем море волны плещут;Туча по небу идёт,
  2. Бочка по морю плывёт.

Мелодичность поэзии Пушкина особенно заметна в сказках, словно вырастающих из традиций народного творчества, характерной для него слитностью слова и напева. В этих четырёх строчках из «Сказки о царе Салтане» как будто сосредоточена вся музыкальность, на которую способна поэзия: параллелизм каждого слова, каждого определения.

Музыкальность поэзии присутствует и в её общем строе — нередко торжественном, приподнятом. Не только словесные повторы, но и знаки препинания, и продолжительность фраз, и общий размер стихотворения образуют ту неповторимую музыку, которая звучит в каждом хорошем стихотворении.

Вот строфа из стихотворения одного из самых музыкальных русских поэтов — Афанасия Фета.

Какая ночь! На всем какая нега!Благодарю, родной полночный край!Из царства льдов, из царства вьюг и снега

Как свеж и чист твой вылетает май!

Если бы в стихотворении был важен только смысл, то порядок слов не был бы изменен, а лексика была бы более доступной и простой. Однако именно для того, чтобы не пропала эта музыкальность, слова, которые в прозе обычно стоят в начале предложения, в стихотворении перемещаются в самый конец.

  • Как свеж и чист твой вылетает май!
  • Всего четыре строчки, а сколько в них смысла!
  • Из царства льдов, из царства вьюг и снега.

Насколько ярко и поэтично представлена зима! И «свеж», и «чист», и «нега», и «царство льдов» —  каждое из этих слов и словосочетаний — яркий поэтический образ, который, кажется, невозможно выразить по-другому.

З. Музыкальность литературных произведений.

— В литературе не только поэзия стремится к музыкальности. Некоторые произведения прозы написаны столь живо и образно, с такой прихотливой ритмикой, что их хочется читать вслух, чтобы ощутить дыхание каждого слова.

Сейчас мы с вами прочитаем начало повести Николая Васильевича Гоголя «Сорочинская ярмарка» из «Вечеров на хуторе близ Диканьки».

Учащиеся читают вслух по цепочке, стр. 136

«Как упоителен, как роскошен летний день в Малороссии! Как томительно жарки те часы, когда полдень блещет в тишине и зное и голубой неизмеримый океан, сладострастным куполом нагнувшийся над землёю, кажется, заснул, весь потонувши в неге, обнимая и сжимая прекрасную в воздушных объятиях своих! На нем ни облака. В поле ни речи. Все как будто умерло; вверху только, в небесной глубине, дрожит жаворонок, и серебряные песни летят по воздушным ступеням на влюблённую землю, да изредка крик чайки или звонкий голос перепела отдаётся в степи».

Этот чудесный отрывок наполнен музыкой — и той, что отличает стихотворение Фета, и совсем другой, которую рождает прихотливый и изломанный ритм прозы.

Повесть Гоголя начинается почти как стихотворение: «Как упоителен, как роскошен…

» Торжественное поэтическое вступление подтверждается и последующим течением фраз и образов: небо уподобляется океану, сжимающему в воздушных объятиях прекрасную землю, полдень блещет, и снова – «на всём какая нега!».

— Обратите внимание, как необыкновенно образно Гоголь описывает природу, сколько в этих строках любви к ней. «Всё как будто умерло — и в этом всеобщем покое звучит только музыка, музыка природы». А чья именно музыка звучит? (Музыка птиц: крик чайки, серебряные песни жаворонка, звонкий голос перепела.)

4. Литературные произведения, посвящённые музыке и музыкантам.

В литературе звучит все многообразие музыки: музыка природы, музыка времён года, грустные и весёлые песни, лира и арфа, рояль и орган. Музыке и музыкантам посвящают целые поэмы, повести и даже романы. Всё это означает, что музыка не только содружествует с литературой в форме песен, романсов, опер и других музыкальных жанров, но и находится среди важнейших тем самой литературы.

Читайте также:  Музыка и цвет: о феномене цветного слуха

Какая музыка была!Какая музыка звучала!Она ничуть не поучала,

А лишь тихонечко звала…

  1.                       (Ю. Визбор)
  2. Слушание: Юрий Визбор, «Наполним музыкой сердца».

Наполним музыкой сердца!Устроим праздники из буден.Своих мучителей забудем.Вот сквер — пройдёмся ж до конца.Найдём любимейшую дверь,За ней — ряд кресел золочёных,Куда, с восторгом увлечённых,

Внесём мы тихий груз своих потерь.

Какая музыка была,Какая музыка звучала!Она совсем не поучала,А лишь тихонечко звала.Звала добро считать добром,И хлеб считать благодеяньем,Страданье вылечить страданьем,

А душу греть вином или огнём.

И светел полуночный зал.Нас гений издали приметил,И, разглядев, кивком отметил,И даль иную показал.Там было очень хорошо,И всё вселяло там надежды,Что сменит жизнь свои одежды…

  • Наполним музыкой сердца!
  • Давайте проследим, как из звуков окружающего мира рождаются звуки музыкальные, как они все больше и больше приобретают власть над литературой, срастаются с ней, становятся её частью — подобно стихотворению, которое становится в песне частью музыки.
  • Буря мглою небо кроет,Вихри снежные крутя;То, как зверь, она завоет,То заплачет, как дитя,То по кровле обветшалойВдруг соломой зашумит,То, как путник запоздалый,
  • К нам в окошко застучит.

Стихотворение А. Пушкина «Зимний вечер» как будто вовсе и не о музыке. Если в нём и говорится о музыке, то в следующих строфах:

  1. Спой мне песню, как синицаТихо за морем жила;Спой мне песню, как девица
  2. За водой поутру шла.

Но это — уже совсем другой образ. Разгулу снежной стихии, бушующей за окном, противопоставлен сумрак ветхого жилища, где жужжит веретено, где любимая няня Арина Родионовна делит с поэтом долгие зимние вечера. Как хочется убежать, спрятаться в волшебный мир её чудесных сказок, таких по-детски уютных, таких непохожих на грозную музыку бури, сотрясающей их дом.

Образ бури уподоблен живому существу, которое то завоет, то заплачет, то зашуршит, то застучит. Поистине эта буря — искусный музыкант: она и поёт, и извлекает из бедной избушки, как из музыкального инструмента, всевозможные звучания.

Слушание: «Зимний вечер», муз. М. Яковлева, сл. А. С. Пушкина.

О музыке пишут разные поэты и писатели, в их произведениях она является главным действующим лицом. Басни И. Крылова, повести Л. Толстого и А. Куприна, рассказы К. Паустовского и Ю. Нагибина, как и многих других писателей, по-разному повествуют о волшебной силе музыки, о её роли в судьбе героев — вымышленных и подлинных.

Музыка звучит на страницах книг, повествующих, казалось бы, совсем о другом. Её звуки — то назойливо громкие, то исполненные живого страдания, то нежные и задумчивые — помогают писателю сказать в своём повествовании о вещах, порой неподвластных словесному выражению, — о душевном состоянии героя или смысле происходящего события, его иронии или красоте.

В рассказе Ивана Тургенева «Певцы» из «Записок охотника» музыка — главное действующее лицо. В этом рассказе говорится о состязании двух народных певцов.

Кабачок в небольшом селе, посетители ждут важного события. Наконец соревнование началось. Победителем оказывается Яков. Прочитайте, как описывает Тургенев его выступление.

Учащиеся читают по цепочке.

«Он глубоко вздохнул и запел… Первый звук его голоса был слаб и неровен и, казалось, не выходил из его груди, но принёсся откуда-то издалека, словно залетел в комнату. Странно подействовал этот трепещущий, звенящий звук на всех нас.

Мы взглянули друг на друга, а жена Николая Иваныча так и выпрямилась.

3а этим первым звуком последовал другой, более твёрдый и протяжный, но всё ещё, видимо, дрожащий, как струна, когда, внезапно прозвенев под сильным пальцем, она колеблется последним, быстро замирающим колебаньем, за вторым — третий, и, понемногу разгорячаясь и расширяясь, полилась заунывная песня. «Не одна во поле дороженька пролегала», — пел он, и всем нам сладко становилось и жутко.

Я, признаюсь, редко слыхивал подобный голос: он был слегка разбит и звенел, как надтреснутый; он даже сначала отзывался чем-то болезненным; но в нём была и неподдельная глубокая страсть, и молодость, и сила, и сладость, и какая-то увлекательно-беспечная, грустная скорбь.

…Яков вдруг кончил на высоком, необыкновенно тонком звуке — словно голос у него оборвался. Никто не крикнул, даже не шевельнулся; все как будто ждали, не будет ли он ещё петь; но он раскрыл глаза, словно удивлённый нашим молчаньем, вопрошающим взором обвёл всех кругом и увидал, что победа была его…»

В чём заключается главный смысл этого рассказа? (В том, как велика сила музыки, в конце рассказа люди замерли, никто не крикнул, даже не шевельнулся, все ждали, не будет ли он петь ещё.) Писатель как будто возвращает нас в те времена, когда сила музыки была столь велика, что могла «даже луну заставить с небес спуститься».

Слушание: русская народная песня «Ноченька», в исполнении Ф. Шаляпина.

Эти далёкие времена — золотой век человечества, прекрасная античность, эпоха великого преклонения перед искусством. Не случайно сам Тургенев так писал об этом рассказе: «Детство всех народов сходно, и мои певцы напомнили мне Гомера».

Эпос Гомера, рисующий многочисленные состязания певцов, способных глубоко очаровать слушателей своим искусством, вновь оживает в забытом селении, словно утверждая: для подлинного искусства не существует границ, времён, сословий…

  • Итог урока:
  • — Расскажите, что нового вы узнали на уроке?
  • Вопросы и задания:
  1. Почему поэзию принято считать самой музыкальной из форм литературы?
  2. Назови известные тебе произведения литературы, посвящённые музыке или музыкантам.
  3. В «Дневнике музыкальных наблюдений» запиши стихотворение, которое, на твой взгляд, особенно отличается музыкальностью.

Презентация

В комплекте:1. Презентация — 15 слайдов, ppsx;2. Звуки музыки:    Глюк. Мелодия из оперы Орфей и Эвридика, mp3;    Визбор. Наполним музыкой сердца, mp3;    Ноченька, русская народная песня в исп. Ф. Шаляпина, mp3;    Яковлев. Зимний вечер, в исп. О. Погудина, mp3;

3. Сопровождающая статья, docx.

Также дополнительно вложены и могут использоваться педагогом по желанию:    Яковлев. Зимний вечер — три варианта: в исп. И. Козловского, С. Лемешева и О. Даля, mp3;

    Не одна во поле дороженька, русская народная песня, mp3.

Источник: http://music-fantasy.ru/materials/muzyka-zvuchit-v-literature-muzykalnost-slova

Музыкальность

Музыкальность это эффект частичного сходства литературного произведения с музыкой; возникает в результате того, что некоторые общие для литературы и музыки приемы и структурные принципы в определенных культурно-эстетических ситуациях воспринимаются как музыкальные по преимуществу. Представление о музыкальности в литературе становится возможным лишь в таких культурах или эстетических системах, которые рассматривают музыку как некий универсальный язык, принципы которого в той или иной мере разделяются литературой. Эффект музыкальности всегда остается в значительной степени иллюзорным, поскольку якобы «музыкальные» приемы в литературе на самом деле либо имеют общеэстетическую природу, либо были заимствованы музыкой из области словесного творчества, а специфически музыкальные средства выразительности, связанные с фиксированной звуковысотностью, литературе недоступны.

Вплоть до 18 века представления о литературной музыкальности не существовало: немногочисленные высказывания об общности литературы и музыки исходили из идеи универсальной гармонии, в равной мере проявляющей себя в литературе и музыке.

Так, Данте называет поэтов, сочинителей канцон, «armonizantes verba» — «те, кто красиво, гармонично соединяют слова» («О народной речи»); музыка отличается от поэзии лишь тем, что в ней «гармонизированы» не «слова», а «тоны», таким образом, оба искусства одинаково подчинены Божественной гармонии.

Из аналогичного представления о всеобщей гармонии, воплощающей себя и в слове, и в музыкальном звучании, исходит Джордж Паттенхэм, когда в трактате «Искусство английской поэзии» (1589) определяет поэзию как «искусство говорить и писать гармонично», а стихи и рифмы — как «род музыкального высказывания, вследствие определенного согласия в звуках, услаждающих слух».

В конце 18 века, когда предромантизм вырабатывает представление о музыке как естественном, непосредственном языке человеческого чувства (Ж.Ж.Руссо, И.Г.Гердер, К.Ф.

Мориц), а немецкие романтики усматривают в музыке универсальный язык природы и искусства, возникает идея музыкальности как эстетического качества, фактически заменившего для романтиков категорию гармонии: литература и музыка теперь уже не соподчиняются на равных универсальной гармонии, но литература подчиняется принципам музыкальности.

Одним из первых о музыкальности литературного произведения заговорил Ф.Шиллер, когда в статье «О наивной и сентиментальной поэзии» (1795-96) разделил поэзию ни «пластическую» и «музыкальную»: первая «подражает определенному предмету», вторая «вызывает определенное состояние души, не нуждаясь для этого в определенном предмете».

Романтики выдвигают тезис о музыкальности как «естественном» свойстве литературы: «Разве не дозволено, разве не возможно мыслить тонами и музицировать словами и мыслями?» — вопрошает Л.Тик во вступительной «Симфонии» к комедии «Перевернутый мир» (1799).

Идея музыкальности как стихийной основы всякого художественного творчества позднее нашла применение в поэтике символизма («музыки прежде всего» требует от поэзии П.

Верлен — «Поэтическое искусство», 1874) и сохранила объяснительную силу для самосознания многих литераторов 20 века, которые в наблюдениях над собственным творчеством нередко варьировали известное признание Шиллера (в письме к Гёте от 18 марта 1792) о том, что «поэтической идее» «предшествует определенное музыкальное состояние души»: «Настоящая экономия — в том, чтобы сначала написать мелодию; все мы сочиняем стихи на какой-то мотив» (Эзра Паунд, эссе «Я собираю члены Осириса», 1911-12); «при писании… мысль очень часто оказывается чистым продуктом ритмической потребности: она вставлена ради каданса, а не ради нее самой…» (Mann Th. Gesammelte Werke. Berlin, 1955). Общие для литературы и музыки приемы, делающие возможным эффект музыкальности, охватываются понятием повтора в различных его видах (анафора, рефрен, лейтмотив, параллелизм, на звуковом уровне—аллитерация). Усложненный, неточный повтор (например, обращенный параллелизм — хиазм) может восприниматься как проявление вариативности, характерной для музыкального развития. В стихотворном тексте повторяющиеся элементы словесной ткани могут занимать более или менее сильную позицию (например, усиливаться восклицанием или ослабляться вопросом, выделяться или ослабляться ритмически) и тем самым образовывать линию интонационного нарастания или спада, что также напоминает о музыкальных принципах развития.

Известная общность структурных принципов литературы и музыки обусловлена прежде всего изначальным синкретизмом музыки и слова: так, песенная форма с ее куплетностью является общей для поэзии и литературы (четырехстрочной поэтической строфе соответствует четырехтактовое музыкальное предложение), к древним вокально-поэтическим формам, общим для музыки и поэзии, относится также так называемая форма бар (ААБ: два куплета и припев — Abgesang), представленная в песнях трубадуров, труверов, миннезингеров, мейстерзингеров, в протестантском хорале. Другим фактором, обусловившим общность многих структурных принципов музыки и словесности, явилось огромное влияние риторики на развитие музыкальных форм Нового времени: принцип трехчастности, характерный для сонатной формы, отразил трехчастную структуру ораторской речи (exordium — medium — finis), «разработка» как элемент музыкальной формы возникает не без влияния учения о таких обязательных элементах ораторской речи, как confirmatio и confutatio («обоснование» и «опровержение»). К общим для музыки и литературы структурным принципам относится и так называемый «закон золотого сечения», принадлежащий, по-видимому, к фундаментальным принципам эстетической архитектоники: «золотое сечение» (т.е. такое внутреннее деление произведения на две части, при котором целое относится к большей части так же, как большая часть относится к меньшей) обнаружено во многих музыкальных и поэтических произведениях, отличающихся особой гармонией композиции.

Это будет вам интересно:  Артефакт

Поскольку музыка в своем развитии нередко ориентировалась на принципы словесности

Источник: https://www.litdic.ru/muzykalnost/

21 марта — Всемирный день поэзии. Поэзия и Музыка

iskusstvo_zvukabarucabahttp://www.liveinternet.ru/community/4989775/post266688546/GostevojУважаемые читатели! Читая раздел новостей в Интернете, вдруг обнаружил по одному из заголовков, что 21 марта отмечается Всемирный день поэзии.

В 1999 году на 30-й сессии генеральной конференции ЮНЕСКО было решено ежегодно отмечать Всемирный день поэзии (World Poetry Day) 21 марта. Первый Всемирный день поэзии прошел в Париже, где находится штаб-квартира ЮНЕСКО. Этот День, считает ЮНЕСКО, призван послужить созданию в средствах массовой информации позитивного образа поэзии как подлинно современного искусства, открытого людям.

У некоторых из вас может возникнуть вопрос, не ошибся ли я адресом, ведь блог у нас музыкальный. Да, блог музыкальный, но если взять во внимание связь между поэзией и музыкой, ответ становится очевидным.

Поэзия и музыка словно родились под знаком Близнецов. И хотя совершенно очевидно, что «рождение» этих искусств было вовсе не одновременным, оба означены постоянным тяготением друг к другу. Тайны тут нет: оба этих рода искусства взросли из одного зерна, вышли из одного лона — народного музыкально-поэтического искусства.

Наши далекие предки не знали поэзии отдельно от музыки. Искусство на первобытной стадии развития представляло собой триединстве музыка — слово — танец. Что же было вначале — поэтическое слово или музыка? Наука дает убедительный ответ на этот вопрос — музыка! Археологи находят в раскопках времен палеолита (40 тыс.

лет назад) примитивные музыкальные инструменты: кости птиц с пробитыми отверстиями, звучащие камни.

Трудовые выкрики, охотничьи и боевые сигналы были первыми ростками будущей музыки, но как много столетий должно было еще пройти до ее истинного рождения!  Через ритуальные танцы, боевые песне-пляски, игры в охоту и бои шло человечество к своей будущей музыкальной культуре.

Читайте также:  Сколько времени нужно учиться играть на гитаре, и какую гитару выбрать новичку

Музыкальность поэзии связана с передачей её внутренней сущности мира и особенностей окружающей нас среды. Поэтому и лирика сильного поэта часто является отражением самой ближайшей действительности через своеобразные «звукообразы», а, по сути – через бытующие интонации эпохи.

Мелодия стихотворения в сердце поэта всегда созвучна его настроению и переживаниям. Выдающийся музыкант и дирижёр Леопольд Стоковский писал об этом так: «Музыкант должен быть поэтом, а поэт музыкантом».Анна Ахматова о музыке сказала еще более интересно:

  • «В ней что-то чудотворное горит,И на глазах её края гранятся.Она одна со мною говорит,
  • Когда другие подойти боятся».

Музыку с поэзией роднит, прежде всего, то, что все искусства черпают своё вдохновение и жизненные силы из одних и тех же источников.

Что это за источники? Наверное, это подсознательная тяга человека к прекрасному в сочетании с пониманием величия природы и вниманием ко всему, что занимает воображение.

Та же Ахматова в 1961 году, будучи в больнице, услышала по радио, как великая Вишневская поет «Пятую Бразильскую Бахиану», написала следующее:

«Женский голос как ветер несется,Черным кажется, влажным, ночным,И чего на лету ни коснется –Все становится сразу иным.Заливает алмазным сияньем,Где-то что-то на миг серебритИ загадочным одеяньемНебывалых шелков шелестит.И такая могучая силаЗачарованный голос влечет,Будто там впереди не могила,

А таинственный лестницы взлет».

«Пятая Бразильская Бахиана» Вилла-Лобоса

Вероятно, поэзия, музыка и душа поэта связаны воедино, и такое единение может вдохновлять на создание интересных поэтических образов. Известно, что песня – самый доходчивый способ передать глубину поэзии.

Стихи и музыку многое объединяет.

Музыкальное понятие метра (размера), то есть равномерное чередование сильных и слабых долей времени в музыке, близко к значению того же слова в поэзии. Ударения в стихотворной речи располагаются в определённом порядке, в определённом сочетании, и это тоже называется метром или размером.

Но самое важное объединительное начало – душа.

Слова В.Г.Белинского  о том, что «Лирическую поэзию можно сравнить только с музыкой»

дополняют простую мысль: музыкальные сопоставления эстетически оправданы потому, что музыка – душа поэзии. Музыка проясняет и открывает ее. Делает поэтическое слово более глубоким по смыслу и более легким по восприятию. Дух музыки в эмоциональном аспекте – творческая воля, пробуждающая одаренных людей создавать состояние звучаний и оформлять их как свое мировоззрение.

Это единство музыки – поэзии связано с тем, что у настоящих поэтов, а не версификаторов, ставящих на первый план погоню за рифмой, огромную роль играет слуховое восприятие мира и его отражение в «звукообразах».

В них сконцентрирована красота, гармония, музыкальность, а мелодию стиха, его звукопись не просто чередование рифмующихся строк и сочетание звуков, но интонация, некий оттенок.

Стихи и звуки музыки – это звуки самой природы.

Восемнадцатилетний Александр Блок, поэзия которого наполнена музыкой, эмоционально привел в одном из стихотворений свое понимание многообразной звуковой картины мира:

  1. «В ночи, когда уснет тревога,И город скроется во мгле –О, сколько музыки у бога!
  2. Какие звуки на земле!»

Когда поэзия достигает наивысшей красоты, она приближается к музыке. И, наоборот, под воздействием музыки могут быть созданы сильнейшие поэтические произведения.

В своем предыдущем посту я указал ссылку на замечательный сайт «Детям о музыке». На этом сайте есть специальный раздел, который так и называется, «Стихи о музыке». В разделе 26 страниц с прекрасными стихотоворениями о музыке. Загляните туда обязательно, не пожалеете!

С Всемирным днем поэзии Вас!

Источник: https://iskusstvo-zvuka.livejournal.com/38975.html

Музыка стиха и стихи о музыке

Музыка Стиха и стихи о Музыке
Взял гитару на прощанье И у струн извлек Все признанья, обещанья, Всей души восторг…
И напев, заглушённый и юный, В затаенной затронет тиши Утомленные жизнию струны Напряженной, как арфа, души.
А.Блок
Продолжая разговор о поэзии (см.

ста тью «Заветы Серебряного века» в нашем журнале за 2003 год), попробуем порассуждать о том, что роднит поэзию с музыкой. В упомянутой статье поэтическое языкотворчество рубежа эпох понималось как отражение русского духовно-художественного возрождения.

В этой связи лирика Серебряного века рассматривалась в ее содержательно-смысловом и национальном аспектах.

Напомним, что речь шла о поэтическом слове как средстве выражения новых смыслов или оттенков, образующих особый чарующий поэтический мир, чувственно-лирический, философский или публицистический, а также о лирике как отражении истинно национального миропонимания. Обратимся теперь к музыкальной природе стиха.

Музыкальность поэтического текста, как известно, проявляется, прежде всего, в ритмико-звуковой организации стиха, которую Николай Гумилев обозначил словом «жест». Под этим термином он понимал такое чередование гласных и согласных звуков, такой подбор и расстановку звучащих слов, такое ускорение и замедление ритма и темпа, при восприятии которых читающий стихотворение испытывает то же, что и сам поэт, так что мысль становится уже не ложью, а правдой.

Иллюстрацией подобной «правдивости» может послужить творчество поэтов Серебряного века в целом и, главным образом, такого блестящего его представителя, как Александр Блок. Попробуем кратко осмыслить содержательную сторону первой строфы одного стихотворения Блока из поэтического цикла «Арфы и скрипки», а затем вслушаемся в ее звучание:

Свирель запела на мосту,
И яблони в цвету. И ангел поднял в высоту
Звезду зеленую одну, И стало дивно на мосту
Смотреть в такую глубину, В такую высоту.

Уже после первого прочтения строфы вдруг ощущается, что образующие смысловой ряд словосочетания поющая свирель, яблони в цвету, зеленая звезда, будучи встроенными совместно со словами ангел, глубина и высота в стихотворный текст, приобретают возвышенно-поэтическое звучание.

Выступая в роли метафорических символов, они передают особое состояние души поэта, который, осмыслив вдруг свое жизненное предназначение, а именно, свою неразрывность со Вселенной, с ее запахами, цветами, ритмами и музыкой, шлет послание своему провиденциальному читателю, зашифровав его в емкой и лаконичной поэтической форме.

Если же прислушаться к мелодике стиха, то обнаруживается своеобразие его звуковой организации: ритмическое чередование 6-8-сложных строк, объединенных ямбическим метром, сквозная мужская рифма (на —у), в которой чередуются согласные «т» и «н», характерная инструментовка стиха (аллитерации и ассонансы, образуемые спирантами с, з, ев, зв и гласной о в рифмующихся словах), а также повторы звучащих слов высоту и глубину. Подобное своеобразие ритмических чередований, а также аллитерация спирантов могут быть восприняты как звучание вселенских ритмов, тогда как ассонанс, образованный двадцати двумя округленными звуками о и у , — как включенность личности поэта в завершенность мироздания.
Подобный ритмико-музыкальный строй стиха вызывает в душе читателя живой отклик, и он приобщается к особому лирико-философскому состоянию души поэта, которое можно обозначить словом «умиротворение». Возникающая при этом полная гармония между содержательной и ритмико-музыкальной стороной придает стиху особую прелесть, живую душу и самоценность.
Воспринимая свое творчество в неразрывной связи с музыкой, Блок стремился к тому, чтобы музыкальные ритмы его поэтического мира звучали в унисон с музыкой Вселенной. Эта тема стала предметом его поэтических размышлений в стихотворении «Голоса скрипок»:
Из длинных трав встает луна Щитом краснеющим героя, И буйной музыки волна Плеснула в море заревое.
Зачем же в ясный час торжеств Ты злишься, мой смычок визгливый, Врываясь в мировой оркестр Отдельной песней торопливой? Учись вниманью длинных трав, Разлейся в море звезд бесцельных, Протяжный голос свой послав В отчизну скрипок запредельных.
Итак, поэзия неотделима от музыки. Именно поэтому поэзию зачастую называют искусством звучащей речи. Каждая из поэтических школ Серебряного века, стремясь придать стиху особую музыкальность, шла своим путем. Символисты использовали характерное звучание слов с тем, чтобы, придав стиху особую декоративность, поразить воображение удивительной мелодичностью и изящной инструментовкой стиха. Наиболее полно этот принцип воплотился в стихах Бальмонта. Причем, если в стихах, например, В. Брюсова или Вл. Соловьева отображается сама реальность, хоть и в абстрактных и зачастую парадоксальных образах, то у Бальмонта создаются лишь вымышленные фантастические миры гармонично звучащих аккордов, где слова подбираются лишь по своему звуковому облику в соответствии с заданным ритмом, метром и размером стиха. При этом слово и музыка как бы вновь обретают то нерушимое единство, которое в необозримом прошлом явилось первоосновой всего сущего:
В красоте музыкальности, Как в недвижной зеркальности,
Я нашел очертания слов,
До меня не рассказанных, Тосковавших и связанных,
Как растенья под глыбою льдов. Я им дал наслаждение, Красоту их рождения,
Я разрушил звенящие льды.
И как гимны неслышные, Дышат лотосы пышные
Над пространством зеркальной воды…
Футуристы, придавая в своей художественной практике особое значение поискам внутренних ресурсов звуковой формы слова, наряду со словотворчеством использовали новые, обостренные ритмы (так называемый акцентный стих), своеобразную рифму и выразительную инструментовку стиха. Иллюстрацией удачного решения подобной задачи может послужить следующий отрывок из поэмы В. Маяковского «Про это», в котором передается состояние человека, погруженного в грохочущую и звенящую звуковую атмосферу нарождающегося индустриального мира:
Протиснувшись чудом сквозь тоненький шнур, Раструба трубки разинув оправу, Погромам звонков громя тишину, Разверг телефон дребезжащую лаву. Это визжащее,
звенящее это пальнуло в стены, старалось взорвать их…
Нарочитая инструментовка стиха характерна также для поэтического творчества Б. Пастернака. Так, в стихотворении «Весна» основным выразительным средством становится аллитерация. Прочитаем одно из его четверостиший:
Что почек, что клейких заплывших
огарков Навалено к веткам! Затеплен Апрель. Возмужалостью тянет

от парка, И реплики леса окрепли…

Нетрудно обнаружить звукоряд, образуемый близкими звуковыми комплексами тпл и крпл, представленными в словах окрепли и тепло, и вариациями этих комплексов в ряде других слов с тем, чтобы услышать порождаемый при этом звуковой аккорд, акцентирующий тему мощного пробуждения весеннего леса.
А теперь полюбуемся, как О.

Мандельштам воплощает в поэтической форме услышанную им музыку природы:
Звук осторожный и глухой Плода, сорвавшегося с древа, Среди немолчного напева Глубокой тишины лесной…
В холодных переливах лир Какая замирает осень! Как сладостен и как прекрасен Ее золотоструйный клир!..

Попробуем теперь, обобщив вышесказанное, сформулировать некоторые положения по поводу того, что роднит мир поэзии с миром музыки и что их различает. Начнем со сходства:
1. Поэзия и музыка как виды искусств исторически и генетически неразрывно связаны: стремление к ритму в искусстве связано с осознанием ритма в природе.
2.

Законы поэзии и музыки имеют единую психологическую основу — стремление к соразмерности, пропорции и гармонии.
3. Отношение между поэзией и музыкой характеризуется взаимопроникновением (опера, пение, кантата, романс и др.

), общим органическим порядком (речь идет о ритмической организации поэтического и музыкального текста) и общим знаменателем (поэзия и музыка имеют одинаковое предназначение: отражать согласие между ритмами души и мира).
4. Процесс передачи информации в поэзии, как и в музыке, развертывается во времени:
5.

Близость мира поэзии и мира музыки отражена также в единстве жанров {ода, гимн, рондо, песня, стансы, былина, баллада, романс, элегия, соната, кантата, канцона, дифирамб, мадригал, эпиталама идр.

)ив единстве тезауруса, необходимого для того, чтобы войти в эти миры (лад, такт, ритм, темп, доля, акцент, пауза, размер, реприза, куплет, рефрен, интервал, гармония, вариации, композиция, инструментовка и др.)
Попробуем теперь выявить различие между поэзией и музыкой:
1. Поэзия — стихотворчество. Это искусство звучащей речи. Музыка — искусство звуковых образов.
2.

Материал поэзии — слово, тогда как материал композитора — звук.
3. Язык поэзии — знаковая система, в которой звук выступает в первую очередь как означающее языкового знака, и лишь потом как выразительное средство. В музыке звук — выразительное средство в составе аккордов, подчиненных нормам звукового лада.
4.

Слова, составляющие тезаурус, используемый в мирах поэзии и музыки (гармония, мелодика, инструментовка, аккорд, лад, ритм, размер, такт и др.) применительно к поэзии и к музыке может получить несколько отличное понятийное содержание.

Так, если ритм поэзии образован чередованием сильных и слабых звуков (слогов) и пауз (словоразделов) , то ритм музыки — чередованием устойчивых и неустойчивых звуков и пауз при строгом соблюдении временного равенства тактов. Имеются существенные расхождения также в трактовке терминов «такт» и «размер» и ряда других.
5.

Поэзия и музыка — хотя и близкие, но все-таки разные информационные системы. Оба мира передают эстетическую информацию. Однако, если информационное содержание стихотворения передается набором характерных для членораздельной речи человека средств, включающих также семантику слова, музыка оперирует звуковыми образами, воздействующими на психику человека непосредственно.
Отметим в заключение, что выявленные различия, отмечая своеобразие двух искусств, лишь подтверждают тот несомненный факт, что миры поэзии и музыки образуют неразрывное единство, в основе которого царят ритм, пропорция и гармония.
Предлагаемая типологическая схема, не претендуя ни на полноту, ни на точность формулировок, может тем не менее послужить основой для продолжения разговора о такой увлекательной и не терпящей своей актуальности теме, как музыка стиха и стихи о музыке. Любители поэзии и музыки, отзовитесь!

Улановский, Марк Сотворение №6 (..2006)

Источник: http://library.rsu.edu.ru/p6375/

Ссылка на основную публикацию